нормативное наименование: Церковь Преображенская, 1702 г. адрес: Ивановская область, Комсомольский район, с. Писчугово охранный статус: объект культурного наследия местного (муниципального) значения предмет охраны: утвержден собственность: безхозяйный пользователь: отсутствует
Этой публикацией историка архитектуры Андрея Чекмарева о Преображенском храме села Писчугово мы продолжаем серию об уникальных памятниках Ивановской области, требующих консервации.
К нам обратились местные жители и волонтеры из г. Тейково с просьбой о помощи в спасении Преображенского храма.
Мы провели сбор информации и выяснили, что храм безхозяйный, а значит шансов получить государственное финансирование у него сейчас нет. Более того, несмотря на свои очевидные архитектурные достоинства, храм отнесен к памятникам местного значения! За последние годы в храме практически полностью утрачен интерьер, остатки резного иконостаса и росписей.
Однако мы надеемся, что совместными усилиями с местными жителями и специалистами в ближайшие годы нам удастся организовать консервацию это замечательного памятника.
Текст Андрея Чекмарева:
В почти нежилом сейчас Писчугове среди озер и болот сохранилась живописная руина церкви с необычным для большинства русских храмов трехглавием. «Свод памятников» Ивановской области деловито определяет ее как «один из лучших в области памятников рубежа XVII-XVIII вв. в стиле нарышкинского барокко, отличающийся подчеркнуто вертикальной объемной композицией». Между тем, данная характеристика не полна и практически никак не объясняет появление в далеком углу бывшего Шуйского уезда подобной архитектуры. На самом деле, Спасо-Преображенская церковь, построенная в 1702 г., является не столько памятником нарышкинского стиля, сколько характерным и очень достойным примером украинского зодчества той эпохи. А ктитором ее был изюмский полковник Федор Владимирович Шидловский (1667-1719), сыгравший значительную роль в административно-военном становлении Слободской Украины, участии ее казачества в войне со шведами и подавлении крестьянского восстания Кондратия Болотникова.
Возможно, скупые тексты о писчуговской церкви не дают верного контекста ее архитектуры потому, что в качестве заказчика называют царского стольника Федора Шилова, профинансировавшего возведение каменного храма «на помин родителей» в захудалой Писчуговской Никольской пустыни. Самое интересное, что речь идет об одном и том же человеке, биография которого своеобразно поделилась на московскую и украинскую части. Шидловским на польско-украинский манер московский уроженец Шилов стал писаться где-то с 1705 г., а так он был сыном сотника московских стрельцов Владимира Шилова. Их предок Кузьма в 1535 г. выехал из польских земель на службу московскому великому князю Василию III. Шиловы получили земли в Суздальском уезде, брат Федора Василий служил воеводой в Шуе. К концу XVII в. семья плотно обосновалась на стыке Шуйского, Суздальского и Ростовского уездов и покровительствовала основанной там вскоре после Смуты Писчуговской пустыни. Возможно, в ней существовал их родовой некрополь, но точных данных об этом нет.
Якобы раньше на месте современного Писчугова стояло село Николо-Лекадома, имевшее в качестве чтимой святыни образ Николы «в житии, в серебряной ризе, украшенной тремя большими и пятнадцатью малыми камнями». Польский отряд Лисовского сжег село, но образ чудесно уцелел, в честь чего и основали Никольскую пустынь. Первое документальное известие о ней относится к 1655 г., все постройки тогда были деревянными. Отдаленная от центров церковной жизни, она нередко служила местом ссылки провинившихся монахов, потому порой нравы в ней были не самыми благочестивыми.
Пустыни фатально не везло с игуменами, мало кто из них задерживался надолго и покидал место по своей воле. Лишенный сана в 1715 г. игумен Филарет обвинялся в «неистовстве» и чинимых «отягчениях» братии и крестьянам. В 1719 г. по причине жестокости был отставлен и сменивший его Герасим. В 1721 г. игумен Симон и вовсе был сослан «в железах» в Соловецкий монастырь за вскрывшиеся контакты с опальной царицей Евдокией Лопухиной, томившейся в суздальском Покровском монастыре. В 1747 г. игумен Владимир был отрешен от места «за неслужение литургий в царские дни и за невоздержание в хмельном питии». Даже удивительно, как при таком хроническом «нестроении» начальства монастырь сумел обзавестись капитальной архитектурой приличного уровня. Видимо, главная заслуга в этом принадлежала контролировавшим строительный процесс ктиторам Шидловским.
В июле 1764 г. почти обезлюдевшая к тому времени пустынь была упразднена в связи с известным указом Екатерины II о секуляризации церковных земель. Все постройки были отданы образованному сельскому приходу. Помимо Спасо-Преображенской церкви здесь тогда находился еще каменный двухэтажный Никольский храм, возведенный, по некоторым данным, потомками Шилова-Шидловского где-то ближе к середине XVIII в. К сожалению, никаких его изображений найти не удалось. Таким образом, до закрытия и разорения в советское время в Писчугове сохранялся комплекс из двух каменных церквей, оставшихся от упраздненного монастыря. Сегодня одиноко стоит только Спасо-Преображенская церковь, самая ранняя по времени сооружения.
Храм построен по одной из распространенных на Украине композиционных схем – трехчастной (или трехбанной), вытянутой по оси запад-восток. В единую линию выстроены объемы притвора (бабинца), основной части (нефа) и алтаря. Каждый завершен поставленными друг на друга убывающими по размеру восьмериками, создающими выразительный «острый» силуэт. Храм поднят на высокий подклет, в котором помещалась теплая церковь. Наверх к входам вели давно утраченные деревянные лестницы, возможно, соединенные опоясывающим здание гульбищем (или по-украински – опасанием). Главное, западное, крыльцо переделывалось в XIX в., на кладке видны следы его примыкания. Все вертикальные конструкции раскрыты внутрь, но только центральный восьмерик сделан световым. Фасадный декор скуп, самое интересное в нем – наличники различающихся формой и размерами окон и три портала входов. От роскошных кованых крестов на кирпичных, обшитых железом главах уцелел только самый крупный центральный. Внутри еще лет 40 назад сохранялась рама богатого пятиярусного иконостаса, современного постройке церкви. Ярусы колонок с объемной «флемской» резьбой венчало живописное вырезанное по силуэту «Распятие». Пол верхней церкви устлан чугунными плитами 1838 г. На стенах еще видны последние остатки росписей начала ХХ в., выполненных в духе академизма.
Итак, как вышло, что стольник Федор Шилов заказал в Шуйском уезде церковь украинской архитектуры? Дело в географии его жизни и службы. Начал он ее в Белгородском разряде, у самых границ обустраивавшейся тогда украинской Слобожанщины, которая (в отличие от запорожского казачества) всегда была верна московским царям. Москвич с польскими корнями, Шилов, скоро вошел в казацкую верхушку, женившись на дочери устроителя Изюмской крепости харьковского полковника Григория Донца-Захаржевского. Когда тесть умер, Федор в 1694 г. был избран изюмским полковником, а в 1706 – харьковским. В процессе закрепления в местной элите Шилов переименовал себя в Шидловского, став основателем известной в будущем малороссийской дворянской фамилии. В 1709 г. он привел слобожанских казаков на помощь Петру I в Полтавской битве, за что получил от царя небывалый прежде чин генерал-майора по всем полкам Слобожанщины. Однако уже в 1711 г. войдя в конфликт с всесильным Меншиковым, Шидловский подвергся опале, был арестован, лишен чинов и имущества. Лишь заступничество уважавших его казаков смягчило приговор. Шидловский сохранил жизнь и даже вернул себе кое-что из богатых имений, но на службу больше не вернулся. Его наследники (потомки племянника, Лаврентия Ивановича) в конце XVIII в. отстроили на Харьковщине богатую усадьбу Старый Мерчик, ставшую крупным очагом культуры. Оттуда происходят ценные произведения искусства, в т.ч. портреты В.Л. Боровиковского, оказавшиеся в итоге в Третьяковской галерее.
Командуя казацкими полками Слобожанщины, Федор Шидловский оберегал от татарских набегов тамошние православные святыни, став для них щедрым благотворителем. С ним связывается появление первых каменных храмов в пещерном Святогорском монастыре, нынешней Успенской Святогорской лавре. В 1698-1708 гг. его попечением там был возведен Успенский собор под горой (заменен новым собором в 1859-1868 гг.), примерно тогда же восстановили и обрушившуюся еще в 1679 г. скальную Николаевскую церковь, отстроив ее по привычной казацкой «трехбанной» схеме. Неплохо сохранившаяся Николаевская церковь – самый близкий аналог писчуговской, практически ее родная сестра, только перенесенная с высоких круч Северского Донца на шуйские болотистые равнины.
Однако, в этой истории есть нюансы. К 1702 г. украинская типология «трехбанных» и «пятибанных» храмов уже проникла и утвердилась в московском строительстве, соединившись, особенно в деталировке, с формами придворного нарышкинского стиля. У местных строителей перед глазами уже были свои близкие образцы для интерпретаций – церковь царевича Иоасафа в Имайлове (1685-1687 гг., не сохранилась), Покровская церковь Новодевичьего монастыря (1686-1687 гг.), Большой собор Донского монастыря (1684-1698 гг.), Казанская церковь в Узком (1693-1698 г.) и такой шедевр нарышкинского стиля как церковь в Троице-Лыкове (1690-1696 гг.), построенная дядей царя Петра М.К. Нарышкиным. Были среди них были и постройки, так же как и в случае с Ф.В. Шидловским, отразившие украинский след в биографии ктитора. Например, Знаменская церковь в подмосковном Курове (не сохранилась), возведенная в 1683-1687 гг. возглавлявшим тогда Белгородский разряд А.С. Шеиным.
«Украинизмы» Преображенской церкви в Писчугове скорее всего были реализованы здешними мастерами с оглядкой на знакомую им московскую стилистику, без дорогостоящих излишеств в деталировке. Свойственная украинским трехчастным композициям симметрия в Писчугове оказалась нарушена привычным для москвичей скруглением апсиды. Весь кирпичный декор основной части (наличники и перспективные порталы) принадлежит уже устаревшему на тот момент узорочью XVII в. И только на гранях восьмериков появляются новаторские нарышкинские наличники с разорванными фронтонами. Это может говорить о растянувшемся на несколько лет строительном процессе, в ходе которого мастера постепенно осваивали новые формы. К слову, харьковский Покровский собор 1689 г. нарышкинских форм в декоре еще не имеет, а в Воскресенской церкви в Сумах 1702 г. они уже преобладают, хотя местами и там встречаются архаичные «узорчатые» наличники.
Спасо-Преображенская церковь в Писчугове сегодня ценна не только экзотичностью своего облика на фоне остального наследия Ивановской области. Дух ее архитектуры отразил интенсивный процесс взаимного обогащения культур, который оказался современен и созвучен энергичному периоду петровских преобразований. Украинские влияния, развивавшиеся в общем русле воспринятого Россией западничества, сказались не только на изменениях архитектурных форм, но и на всей жизни русской православной церкви и русского общества в целом. После утраты в советский период большого количества таких важных для понимания русско-украинского культурного диалога памятников каждый уцелевший приобретает большую ценность.
Современные фотографии Преображенской церкви Анны Короб, Виктории Воронцовой, Романа Турубаева.